Вход


Регистрация

Забыли пароль?

Планируем конкурс!
Какой приз должен получить автор лучшей педагогической разработки года (статьи, учебного пособия и т. п.)?





Посмотреть результаты Все голосования
Главная > Тематический выпуск > Реувен Куравский о современной еврейской школе в России

Реувен Куравский о современной еврейской школе в России

Реувен Куравский, учитель, завуч еврейского цикла школы "Месивта" (Москва)

Скажите, пожалуйста, что, на ваш взгляд, делает школу в России еврейской?

На иврите говорят: есть ???? (рацуй — «желаемое») и есть ???? (мацуй — «имеющееся»). Рацуй — это то, что мы хотели бы видеть, а мацуй — это что мы имеем. Вы можете себе представить, что я хотел бы, во-первых, видеть школу, в которой все учащиеся: мальчики и девочки — евреи. Причина проста: школа — это место знакомства. Оттуда уже вышло много семейных пар, в том числе из школы моего папы[1]. Еврейские мальчики должны жениться на еврейских девочках. Это — один из важных факторов. Кроме того, когда в школе есть  нееврейские дети, характер работы абсолютно другой. Может быть, это и возможно, но многие стесняются открыто, честно обсуждать еврейские вопросы так, как их следует обсуждать и как это делается на закрытом еврейском форуме. Я сам был свидетелем тому, как кто-то выступал перед учащимися еврейской школы и потом к нему подходили люди и в ужасе говорили: «Ты знаешь, что здесь были нееврейские дети? Ты как разговариваешь?!». Я лично считаю, что этот страх неуместен, но насколько было бы легче, если бы еврейские дети учились отдельно. Есть еще много факторов. Наши мудрецы объясняют, как нужно себя вести для того, чтобы евреи вращались именно в еврейских кругах, и эти указания упираются как раз в то, с чего я начал: чтобы евреи женились на еврейках.

Во-вторых, содержание образования — это не только учеба, но и воспитание и все, что вокруг. Если в школе изучают еврейские предметы, это уже делает ее в какой-то степени еврейской, но необязательно.

Правильно ли, на ваш взгляд, делать еврейские знания, которые ребенок мог бы получить и дома, обязательным предметом, за который получают оценки?

Вы знаете, оценки не заставляют ребенка жить тем предметом, который он изучает. Он будет жить тем предметом, который преподается живо и больше напоминает жизнь, чем урок. Каждому из нас посчастливилось, наверное, когда-нибудь учиться у такого преподавателя, у которого урок превращался в жизнь. Тут уже оценки не имеют никакого значения. Я лично очень мало ставлю оценки, мне неинтересно это делать, и это мало занимает моих учеников. Конечно, им нужно иметь в журнале хорошие отметки, чтобы получить соответствующий аттестат, но в повседневной жизни по-настоящему значимо, понравился ли им урок, было ли им интересно, даже если они не все знают. Видимо, все сводится к личности учителя. Все свои уроки я разделяю на две категории: урок удачный и урок неудачный. Это зависит от того, сказали мне в конце занятия ученики: «Реб Рувен, спасибо за урок!», — или не сказали. Этот индикатор необязательный, но я вижу, что это хорошо передает идею удачного урока. То же самое касается и неформального образования, которое тоже может быть чрезвычайно скучным. Все зависит от того, как учитель, преподаватель, воспитатель организовал процесс, как относится к нему и к своим воспитанникам.

Вернемся к вопросу, что делает образование еврейским: я уже назвал еврейских детей, назвал содержание, но гораздо важнее содержания еврейская жизнь вокруг — не что учат, а как учат. Евреи должны учить и математику. Например, я учился в Израиле в хедере — в абсолютно религиозном учебном заведении, рассчитанном на детей из религиозных семей, которые не собираются идти в университет, — и там мы учили математику. Ее нам преподавал еврей с длинной седой бородой, который вел свой урок так, как он мог. Это тоже может быть урок по-еврейски. Вы знаете, между делом, как бы между прочим, он нас учил традиционным ценностям. Именно от него я запомнил много цитат из Танаха и Талмуда, потому что он человек, который живет, дышит Торой, еврейской жизнью, и это видно независимо от темы, которую вы с ним обсуждаете.

Вы говорите, что очень важный аспект для школы или еврейских лагерей — это место встречи еврейских мальчиков с еврейскими девочками. Но разве эту функцию не выполняют различные общинные институты?

Выполняют, ну и что? Этого недостаточно. Обязанность каждого из нас позаботиться о том, чтобы еврейские мальчики встречались именно с еврейскими девочками. Мы должны это делать во всех местах: в лагерях, в школах, в общине. Многие программы направлены на это.

Позволю себе ремарку касательно вашего замечания о том, что еврейские дети тоже делают школу еврейской. Школа, в которой я работал, была светская по своей направленности, по царившей там атмосфере. Некоторые христианские семьи специально отдавали к нам детей, потому что хотели, чтобы они учились именно у нас. Дети — как еврейские, так и нееврейские — по незнанию, подчас высказывали на моих уроках (я вел еврейскую историю, литературу, иврит) неприемлемые вещи, и я объяснял им, с еврейской точки зрения, как правильно, и видел, что что-то в них меняется.

Вы серьезно считаете, что у нас хватит сил и энергии, чтобы воспитать всех детей на свете? Я считаю, что нет. И поэтому мы должны положить свои силы на то, чтобы воспитать еврейских детей. И все ресурсы: человеческие, финансовые, организационные — бросить на то, чтобы еврейским детям дать, что им полагается. Да, на евреях лежит обязанность повлиять на все народы мира, на всех, кто живет рядом с нами. Когда у нас случается, что хулиганы нападают на кого-нибудь из общины, я вспоминаю слова своего учителя: «Это все из-за того, что мы недостаточно их воспитываем». Их — этих хулиганов. На нас лежит ответственность учить их семи заповедям сынов Ноя; они должны знать, как человеку полагается себя вести: не обижать, не брать чужое и так далее. Но это не вместо того, чтобы воспитывать наших, еврейских детей. Поэтому, если для них требуются определенные условия, определенная атмосфера, то мы будем в первую очередь создавать эти условия, а не смотреть на интересы других людей. И именно исходя из этого, я говорю, что принимать в еврейскую школу нееврейских детей не стоит. К нам попал один мальчик, который готовился к гиюру. В итоге он гиюр не сделал, но звонил мне и благодарил, и еще объяснял, что он не женился на еврейке благодаря мне. Когда-то я ему в школе сказал, что нехорошо, когда нееврей женится на еврейке. Он понял полученные уроки, но я бы его не взял в школу намеренно ради этого. Ради этого давайте, например, проводить семинары для неевреев, или пусть приглашают нас в другие школы выступать перед учащимися — пожалуйста. Таким образом, я думаю, должна выглядеть структура нашего образования.

Существует распространенное мнение, что еврейское образование — это, прежде всего, особое отношение к ученику и особые отношения, складывающиеся между учителем и учеником.

Вот это уже не характеристика еврейского образования, а характеристика конкретного  учителя или директора, или вожатого, или воспитателя. Ведь в одной и той же школе может быть замечательный преподаватель, который действительно особым образом строит отношения с учениками, и может быть другой, которому абсолютно наплевать. Если говорить о том, как должно быть, — пожалуйста, у нас есть, на кого ориентироваться: не только на таких наших близких предшественников, как мой папа, который стоял у истоков еврейской школы еще в Советском союзе, но и на примеры в Талмуде. Разумеется, ваше утверждение — правда, но правда в теории. На практике все зависит от каждого конкретного человека: будет он так подходить к своей работе или же забудет о главном и станет смотреть сугубо формально.

Однако возьмем, например, организацию «Адаин Ло», в которой я работаю, со своей школой, сетью садиков и разнообразной неформальной деятельностью. В целом, стиль этой организации — выстраивание особых отношений, причем как между коллективом учителей и детьми, так и  между коллективом учителей и родителями. Родители приходят в «Адаин Ло», в том числе потому, что они чувствуют особую доверительность. Давайте скажем, что в принципе ничего еврейского в этом нет: школа или садики маленькие, детей в них немного, почему бы не уделить каждому ребенку немного больше внимания?

Понятно, что можно найти какую-нибудь школу во французской глуши или в украинском селе, которая будет похожа в этом смысле. Но у нас здесь, наверное, играет роль еще один важный фактор. Когда открывается простая обычная средняя школа, какая цель ставится перед ее коллективом? Дать образование детям. То есть школа ориентирована на то, чтобы дать именно образование. Последнее время все чаще говорят еще и о воспитании, и это очень здорово. В советское время воспитание давалось государством в целом, и помимо страшных вещей были и хорошие: например, железная дисциплина в стране вообще и в школе в частности. Но даже когда учителя и методисты ведут речь о воспитании, кого воспитывают? Воспитывают ученика. Логика подсказывает, что следовало бы заниматься воспитанием родителей тоже. Просто у сегодняшней школы для этого, как правило, нет возможностей. В еврейской же общине такая возможность есть. В наших условиях родители не получили еврейское образование, и они обычно признательны школе за то, что она делится не только с их детьми, но и с ними. Взрослые с удовольствием участвуют в праздниках, во всяких мероприятиях, которые дают им возможность еще что-то узнать. В результате школа занимается воспитанием родителей, тем самым влияя на их детей через семью. Так и должно быть. В нашей школе мы тоже стараемся делать для родителей мероприятия, правда, это бывает сложно, потому что у нас родители живут по всему миру. Например, мы с женой уже много лет делаем специальную программу для родителей, и я их обзваниваю и приглашаю. И такая программа — не одна. Вот это, наверное, уникально потому, что многие наши родители не получили еврейское образование в детстве. Чего не скажешь, например, о хедере, который соседствует с нами. Там большинство родителей такое образование получили. Соответственно, хедер может их привлечь намного меньше и только там, где они непосредственно соприкасаются с детьми. Например, отца приглашают раз в месяц посидеть с ребенком и вместе поучиться. Но это направлено на воспитание не столько родителя, сколько ребенка. Таким образом, нам на руку то, что родители тоже в какой-то степени ищут себе образование.

Правильно ли я вас понял, что не в каждой еврейской школе присутствует эта система особых отношений? Понятно, что она есть в некоторых нееврейских школах.

Двадцать три года назад, когда все начиналось, не было еврейской школы, которую не построили бы на огромном энтузиазме, на том безумном стремлении советских евреев вырваться из своего незнания и вырвать из него всех своих братьев. Школа моего папы, школа Куравского, создавалась именно так. Папа хотел, чтобы его дети учились именно в еврейской школе. Среди причин, безусловно, значилось преследование со стороны учителей и одноклассников, но главным образом он хотел дать своим детям очень хорошее еврейское образование и воспитание, которое до тех пор они получали только дома. И таких, как он, было много. Конечно, не все осознавали, что такое жизнь по Торе, и они подходили к этому немного по-другому — как вы сказали: есть очень много разных еврейских школ. Но в любом случае люди открывали такое образовательное учреждение, потому что хотели, чтобы дети были воспитаны по-еврейски. На сегодняшний день мы уже давно погрузились в рутину. Те новые люди, которые приходят, часто оказываются с нами потому, что просто ищут рабочее место, хотя по-прежнему много энтузиастов — людей, которые живут идеей. Я ни в коем случае не хочу умалять их достоинства. Но когда пропадает давление извне, человек по своей природе перестает быть столь интенсивным, столь активным, столь самоотверженным. Работа в школе больше двадцати лет, каждодневная и однообразная, немного притупляет его. Поэтому не везде сегодня есть такие отношения, какие были тогда. Многие из тех энтузиастов вообще давно уехали из России. Если мы говорим о российских еврейских школах, туда пришло либо новое поколение— даже выпускники первых школ, — либо люди со стороны, у которых нет того энтузиазма. Если бы он был, может быть, они бы появились еще тогда, в начале девяностых. Я очень хочу верить, что в еврейских школах энтузиазм не гаснет, а продолжается и развивается. В каждом месте есть свои трудные дни, трудные годы — у каждого по-разному, и надо их преодолевать.

Спасибо большое!



[1] Зеев Куравский основал в Москве еврейскую школу в 1989 г. Сегодня это — школа № 1871, известная как школа Куравского. (прим. ред.)